Зулихан Магомадова (zulikhan) wrote,
Зулихан Магомадова
zulikhan

Не этот ли "чеченский след" искал на Майдане господин Путин?

Вышло интервью с нашей сестрой Аминой, чеченкой, медиком-волонтером Майдана, хирургом по профессии.
До сих пор я не называла ее по имени, чтобы ей не навредить, но раз вышло интервью - значит, скрывать уже нечего.

Это ее фото, в бронежилете и с каской, уже пару недель таскают по интернету и пишут, что это якобы я. Аминка не реагирует - и не к такому привыкла. Кстати, она вовсе не такая миниатюрная, как пишет журналистка )

Амина - замечательный, очень хороший человек. Она на Майдане, по-моему, с первых дней, ее муж в тюрьме, единственный сын, как и у меня, остался дома. А она здесь, с нами, пытается что-то изменить, чтобы люди могли жить, как люди.
В данный момент Амина больна - прошу всех помолиться о ее здоровье.


НЕ ЭТОТ ЛИ «ЧЕЧЕНСКИЙ СЛЕД» ИСКАЛ НА МАЙДАНЕ ГОСПОДИН ПУТИН?

На днях портал LifeNews опубликовал информацию своих источников в спецслужбах РФ, которые считают, что массовый протест в Украине организован четырьмя членами «бандформирований Северного Кавказа, специализирующимися на подготовке боевиков». Они якобы произвели «экспресс-подготовку 115 специалистов организации городского бунта».

Мы заинтересовались, и действительно нашли на Майдане, в самом сердце Киева, самый что ни есть настоящий чеченский след — правда, ростом этот «боевик» всего около полутора метров. Знакомьтесь: Амина Окуева, хрупкая молодая женщина, хирург Одесской городской клинической больницы. Вся ее «подрывная работа» — оказание медицинской помощи любому, кто в ней нуждается, а «подготовка экстремистов» — руководство медсестрами штаба.

- Амина, когда вы с мужем приехали в Украину? Что побудило эмигрировать?

— Я живу в Одессе около 11 лет. Решение было принято в связи с тем, что в Российской Федерации уже невозможно было оставаться жить. У соблюдающих мусульман, особенно у ингушей и чеченцев, постоянно проблемы. Уже в Одессе я училась в медицинском на специальности «общая хирургия». Говорят, для женщины это смелый выбор — но мне хирургия нравится именно тем, что сразу видно результат своего медицинского вмешательства. Теперь работаю в Одесской городской клинической больнице.

Там же, в Одессе, познакомилась с супругом, когда он переехал в Украину. Поженились тоже здесь. Мой муж, Адам Осмаев, в свое время бежал от преследования российскими властями (до того преследовали его отца). До определенного времени нам здесь нормально жилось, и отношение людей всегда было хорошим. Пока, к сожалению, власть не сменилась на пророссийскую — после этого начались неприятности.


- Что сподвигло тебя выйти на митинг — сначала в Одессе, а затем и в Киеве?

— Когда начался Майдан, у меня была большая надежда, что Украина все-таки подпишет Ассоциацию; что после этого права человека будут стоить больше, чем сейчас. Потом, когда начались силовые разгоны (что стало для многих неприятным сюрпризом) — я сразу же примкнула к протестующим: и на одесский майдан постоянно ходила, и, естественно, хотела поехать в Киев. Начальство не возражало, давления не оказывало — в свободное от работы время митингуй сколько хочешь.

Я думаю, многие слышали об уголовном деле, сфабрикованном против моего супруга. Его задержали в Одессе сотрудники СБУ 4 февраля 2012 года (как раз был самый разгар предвыборной кампании Владимира Путина, который баллотировался на пост Президента РФ). Пытками, психотропными веществами и угрозами расправы над семьей мужа вынудили взять на себя роль «террориста», готовившего — в Одессе! — покушение на Путина. К слову, факт применения пыток признан украинскими властями.

Потом были попытки произвести в спешном порядке экстрадицию Адама в РФ; однако вовремя поданная в Европейский суд по правам человека жалоба приостановила процесс выдачи. Сейчас ожидаем суда. С начала Майдана фактически не было ни одного судебного заседания, они постоянно переносятся под разными благовидными и не очень предлогами… Я так понимаю, просто оттягивают принятие решения, — видимо, ждут, в какую сторону повернется политический флюгер. Но если власть сменится, — думаю, кто бы ни пришел «к штурвалу» — справедливость восторжествует и сфабрикованное дело развалится.

- Как возникла мысль бросить все и отправиться в Киев?

— Решение приняла спонтанно: прочитала в фейсбуке, что нужны медики-волонтеры; приехала, спросила, где медицинский штаб, пришла и предложила свою помощь — и приступила к выполнению своих обязанностей. Сначала я хотела часть времени находиться здесь, часть — в Одессе. Однако практика показала, что узнаваемым активистам Майдана опасно выходить за его пределы: люди пропадают, их снимают с поездов и автобусов по дороге домой…

Я решила, что безопаснее будет остаться здесь. На самом деле укрепления на Майдане на сегодняшний день являются самым безопасным местом во всей стране: налажена круглосуточная охрана правопорядка, где люди работают на совесть; взаимовыручка, опять же, готовность прийти на помощь любому. Я здесь застряла в связи с этой ситуацией; не собиралась перебираться на киевский Майдан насовсем. До сих пор даже не знаю, как отнеслось к моему исчезновению руководство моей больницы…


- Опасалась ли «страшных украинских националистов», когда в Киев ехала? Насколько я знаю, в Одессе подобные «страшилки» популярны.

— Я очень хорошо относилась к украинским патриотам, хотя такая пропаганда в Одессе, действительно, ведется. Но когда несколько лет назад было голосование за топ выдающихся людей — Бандера занял тогда второе место, мы за него голосовали. Как к нему можно относиться плохо вообще, если этот человек реально герой Украины и жизнь положил за свободу этой земли? Поэтому у меня не было предубеждений и страхов по этому поводу.


- Как майдановцы восприняли появление в коллективе чеченки, мусульманки? Это, наверное, был фурор?

— Хорошо приняли, с самого начала. Здесь вообще очень приятная и теплая атмосфера, самые разные люди настроены благожелательно друг к другу — реально как большая семья. Никаких неприятных моментов даже и припомнить не могу.

Конечно, был интерес. Многие хорошо к чеченцам относятся здесь. Не только ребята из УНА-УНСО — вообще люди хорошо относятся, даже радуются. Я не замечала какой-либо предвзятости. Крайне редко бывают какие-то стереотипные вопросы «угнетенной чеченской женщине» — но это все очень деликатно происходит.

Все с большим пониманием относятся к тому, что мне нужно молиться в определенное время; можно спокойно сделать омовение, вот себе уголок для молитвы отгородила, — никто ни разу неприязни по этому поводу не выражал.

Единственная проблема — немножко с питанием сложно для меня, но девочки уже знают, что я не ем мясо не-халяль и блюда с ним, и стараются каши побольше сделать, гарниры отдельные — чтобы я могла покушать. Пожалуй, с питанием самая большая сложность — но и это, слава Богу, решаемо.


- Есть ли другие постоянные участники Майдана из числа твоих единоверцев?

— Есть пожилой крымский татарин, постоянно в нашем лагере. Ингуши, чеченцы из РФ приезжали. Крымские татары регулярно приезжают целыми группами, и даже ребят из числа этнических украинцев, исповедующих Ислам, довольно много. Со многими не знакома лично — но визуально друг друга знаем. Мне кажется, что из России приезжают или просто посмотреть на борьбу народа против несправедливости власть имущих, или поучаствовать в ней. Ведь многие, несмотря на пропаганду российских СМИ, все прекрасно понимают.


- К медикам какое-то особое отношение, или не выделяют?

— Медиков, наверное, везде уважают. Хорошо относятся, с пиететом. Главное, конечно, — я никогда не спешу дать какое-то лекарство для снятия симптомов, чтобы человека поскорее спровадить, но стараюсь вникнуть в суть проблемы… Многим удалось помочь уже, — и люди, конечно, благодарны, что стараешься. Медикаменты приносят регулярно — и в штаб, и напрямую — поэтому условия работы как в больнице с нормальным финансированием. Разве что работаем не за деньги, а за идею.


- Какого рода медицинскую помощь приходится оказывать чаще всего?

— Как правило, это ОРВИ, вирусно-респираторные заболевания, бронхиты… В дни, когда шли активные столкновения на Грушевского, конечно, было много ранений, в том числе и огнестрельных; мы извлекали пули, обрабатывали раны, зашивали… Сейчас, слава Богу, все спокойно — только швы снимаем.


- Были ли попытки провокаций в самом лагере?

— Бывает, по ночам «титушек» ловим на территории палаточного городка. И с ножом ловили, и с «травматом»… Но в основном опасность подстерегает за пределами лагеря. Вот когда на ул. Грушевского иду — там без бронежилета и каски ребята на кордоне даже не запускают в принципе. Хотя сейчас вроде как перемирие — все равно на всякий случай требуют, чтобы все были должным образом экипированы.

Например, что всех возмутило — на Грушевского прицельно стреляли по медикам, именно по людям в медицинской форме. По прессе, конечно, стреляли в первую очередь — они же не хотят, чтобы люди правду узнали… А вот медиков за что — абсолютно непонятно; очень бесчеловечное, конечно, поведение. Теперь ходим туда в легких бронежилетах — не панацея, понятно, но от «травмата» и ножа вполне защищают. Я на всякий случай не надеваю опознавательные знаки медицинского работника — оказываю помощь в обычной одежде защитного цвета, «свои» меня и без медицинской символики узнают.


- Защитных средств всем хватает?

— В основном да; хотя, конечно, регулярно вижу ребят в обычных пластиковых касках… Медиков обеспечивают средствами в первую очередь, выделяют самое лучшее — грех жаловаться. Но, если говорить об остальных участниках — увы, хорошей защитой обеспечены не все. Что радует — ситуация потихоньку поправляется усилиями неравнодушных.


- Приобрела ли ты на Майдане какой-то полезный опыт?

— Здесь, действительно, такая школа жизни — больше нигде такого не встретишь; столько интересного и полезного для себя узнала… Меня окружает много высокообразованных людей различных специальностей, и каждому есть что рассказать о его сфере деятельности. Без преувеличения, здесь собрался цвет нации, очень хорошие люди. Интересно говорить с бывшими силовиками — те рассказывают об используемых в силовых структурах методах психологического давления, о приемах самообороны… С «афганцами» познавательно общаться.

Не могу сказать, что все мои новые знакомые — закадычные друзья, но, думаю, мы будем продолжать общаться и после того, как все это закончится. Я бы очень этого хотела.


- Есть ли у тебя какие-то планы на жизнь после Майдана?

— Хочу переехать на Западную Украину, где-то в западную часть Ивано-Франковской области, поближе к горам… Честно говоря, в Одессе не хочется оставаться, я даже не представляю как туда вернусь после всей этой истории с моим мужем. Многое поменялось в моем сознании; я вряд ли когда-либо смогу чувствовать себя в безопасности в этом городе.

Но это планы на случай если все будет хорошо — естественно, никто ни от чего не застрахован. Хотелось бы, конечно, и дальше жить в Украине — мы очень любим эту страну, которая стала для нас домом. Однако если нынешняя власть останется — наверное придется искать счастья в каком-то европейском государстве. То, от чего мы в свое время бежали, вновь нас настигает — Путин уже и здесь свои порядки устанавливает. Но мы надеемся на лучшее и будем стоять до последнего. Будем надеяться, что мы победим, и будет так, как мы хотим. Все мы здесь, независимо от политических симпатий и взглядов на дальнейший курс развития Украины, хотим одного — справедливости, безопасности от любого произвола и возможности честно жить, без страха глядя в завтрашний день.

Беседовала Татьяна Евлоева

http://islam.in.ua/4/rus/full_articles/8026/visibletype/1/index.html
Tags: Украина, личности, чеченки, чеченцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 227 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →