Зулихан Магомадова (zulikhan) wrote,
Зулихан Магомадова
zulikhan

Category:

Рубати Митсаева - героиня Ичкерии

После выложенного вчера видеоролика об участницах чеченского Сопротивления меня в комментариях попросили рассказать о судьбе показанных в нем женщин.

Что знаю - расскажу. Начну, естественно, с самой знаменитой нашей героини - Рубати Митсаевой.

Рубати - кавалер пяти орденов и медалей Ичкерии, среди них - высший орден ЧРИ Къоман Сий (Честь Нации). В Первую войну была медсестрой, участвовала в обороне Президентского дворца и спасла жизни огромному количеству раненых (кстати, среди них были и русские солдаты). Это была девушка редкой красоты и абсолютного бесстрашия. Под огнем она вывозила из окруженного Грозного раненых и подвозила продукты и боеприпасы.

Рубати ушла воевать после того, как федералы убили ее маленького ребенка. Она хотела мстить, но тогдашний начштаба Масхадов сумел уговорить ее, что она должна не убивать, а спасать людей.

Рубати прошла всю войну, была тяжело ранена. Потом, конечно, ей пришлось эмигрировать. Жила в Азербайджане, Турции, была заместителем представителя ЧРИ в Польше и руководителем Варшавского оргкомитета «Свободы Слова». В последнее время уже 9 лет живет в Германии. Она все так же молода и красива, у нее есть семья и дети, она осталась настоящей Ичкерийкой и продолжает начатое дело.

Ее статью "Чего непозволительного мы требуем?", представляющую собой текст выступления Рубати на конференции в Европарламенте в марте 2009 г., в России запретили как экстремистскую. Видимо, из-за фразы: "Единственным фактором, удерживающим чеченский народ в российском пространстве, является насилие".
Вся остальная речь состояла из требований расследовать военные преступления федералов в ЧРИ.



Грозный, 1995

ВОТ КАК ИСТОРИЮ РУБАТИ РАССКАЗАЛА ВДОВА НАШЕГО ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА АЛЛА ДУДАЕВА В СВОЕЙ КНИГЕ "МИЛЛИОН ПЕРВЫЙ":

"Рубати оказалась на войне случайно. После очередной танковой атаки за ней заехал муж, не так давно ушедший в ополчение, и увез жену помочь тяжелораненым. Медицинского персонала катастрофически не хватало. Наспех одев полугодовалого сына, Рубати отнесла его к соседке, русской бабушке. "Я скоро", - пообещала она, но вернулась только через две недели. Русские солдаты сожгли ее дом и расстреляли бабушку вместе с шестимесячным ребенком. Похоронив их рядом с пепелищем, на соседнем поле, она ушла через горящий город обратно на позиции.

За очередной группой раненых в осажденный и насквозь простреливаемый Президентский дворец прорвалась санитарная машина Рубати. Она с водителем зашла к Зелимхану в кабинет, в соседней комнате был Джохар. Охрана ее остановила: "Не зайдешь!". "А я закричу, он меня услышит и выйдет". Вдруг дверь открылась, на пороге стоял Джохар. Рубати кинулась к нему:
- Джохар, у нас беда! Нашу "санитарку" подбивают то наши, то русские.
- Почему?
- У нас украли флаг ополченцы, из-за этого нас теперь не узнают.

Джохар забрал свой флаг у охраны и передал Рубати. Этот флаг, подаренный Джохаром, многие пытались украсть, но Рубати с Умаром Исиевым охраняли его и пронесли через всю войну. Когда во время боя санитарная машина-вездеход с ранеными загорелась, Рубати в первую очередь схватила этот флаг, потом прыгнула к раненым и начала их вытаскивать, чтобы не сгорели. "Умар, помоги!" - крикнула водителю, но он не услышал. Подошла к Умару, он уже горел. Умирая, перед смертью, еле шевеля обгоревшими губами, попросил: "Повесь флаг после войны над Президентским дворцом". Три раза сказал: "Аллах1у акбар!" и умер. 6 августа 1996 года, когда восставший народ смел оккупантов, освободив город Грозный, Рубати исполнила последнее завещание Умара Исиева, повесила "флаг Джохара" над уцелевшим зданием Совета Министров. Президентский дворец уже был взорван и сожжен.

19 января 1995 года на двенадцатый участок к Шамилю Басаеву приехал Джохар. В большом зале собралось много военных, шло обсуждение важных вопросов обороны республики. Некоторые командиры на совещании стали снова жаловаться, что нет патронов и боеприпасов. Джохар спокойно спросил: "Вы ради кого воюете?". "Ради Аллах1а!". "Так и воюйте ради него, а патронов и боеприпасов нам российские войска завезли столько, что еще на две-три войны хватит!".

Многие из них верили, что у Джохара есть тайное оружие, которое он сейчас прячет, но его обязательно выдадут в крайнем случае. Ведь появились же совершено неожиданно во время штурма "припрятанные" Джохаром гранатометы. "Если он ведет войну с такой огромной Россией, то "оно" обязательно есть, - уверяли бойцы друг друга. - Как же иначе? Президент все предусмотрел..." Когда совещание уже заканчивалось, встала, подталкиваемая любопытными, смелая Рубати: "Можете ли Вы ответить на мой вопрос? Начиная с Долинска, мне прожужжали все уши про какое-то "къоман къайле" (тайна народа). Мне надоело слушать "къоман къайле!", "къоман къайле!". Есть ли у нас "къоман къайле"?
Джохар громко, от всей души рассмеялся. Потом обвел всех усталыми глазами, протянул руку в зал и, показывая на стоящих военных и ополченцев, гвардейцев и санитарок, просто сказал: "Шу ду сан къоман къайле! (Вы - моя тайна народа). Мы обязательно победим! - и тут же пошутил: - Но если устазы (святые) не об этой войне рассказывали, нам всем "большой кидняк" будет!"

В долгожданную будущую победу верилось пока с трудом и, тем не менее, точно сбывалось все, о чем говорили чеченские "эвлияи" (святые) сотни лет назад.

Последняя встреча Рубати с Джохаром произошла в Котар-Юрте, на окраине села, где был развернут полевой госпиталь. Обходя всех раненых, Джохар зашел в палатку, где лежала парализованная после ранения осколком Рубати. Она хотела ему что-то сказать, но не смогла, губы не повиновались. Джохар вспомнил ее сам: "Вот, дерзкая, с двенадцатого участка", - и долго потом что-то рассказывал. Перед уходом представил Рубати к награде "За Грозный". Из всех своих пяти наград Рубати надевает и ценит только ту, которую получила от Джохара".


А ВОТ ВОСПОМИНАНИЯ О РУБАТИ, НАПИСАННЫЕ ОДНИМ ИЗ НАШИХ КОМАНДИРОВ:

"После захвата Войковского моста через реку Сунжа российскими войсками, единственным слабым, но крайне опасным, звеном для связи с внешним миром у чеченских подразделений, защищавших Президентский дворец по периметру, оставался главный мост через Сунжу у здания Совмина ЧРИ. С захватом высотного здания нового корпуса нефтяного института, российские войска поставили последнюю точку на возможности передвижения по этому мосту, поскольку с высоты здания этот мост, находящийся на расстоянии ста пятидесяти метров, просматривался как на ладони, и многие наши бойцы нашли свою смерть на нём от российских снайперов и гранатомётов, в попытке его пересечь.

Попытки Шамиля Басаева организовать подмогу для бойцов исламского батальона в окружении, защищавших Президентский дворец по периметру, оставались тщетными, поскольку умелых добровольцев более не оставалось. Смерть косила кругом нещадно.

Вот в этом кромешном аду, Аллах оставлял для своих воинов отдушину, луч света для связи с внешним миром. Таким лучом являлась единственная сохранившаяся у чеченской армии бронемашина, которой на полной скорости удавалось проскочить этот злополучный мост, доставив для моджахедов боеприпасы и продукты питания и увозя с собой раненых в чеченские госпитали. Этот, поистине героический проход моста удавалось осуществлять ночью в течение суток до двух раз.

Мы, бойцы исламского батальона в здании Совмина, десятки раз в течение суток в рукопашную отражавшие атаки российских морских пехотинцев, восхищались смелостью и дерзостью экипажа этой бронемашины, который каждый день по два раза шел на верную смерть. И каждое появление этой бронемашины на мосту мы встречали с огромным воодушевлением и неимоверными переживаниями за те три-четыре секунды, когда она проскакивала мост и сворачивала за угол здания, увернувшись от двух-трёх гранатомётных выстрелов, пущенных российским спецназом.

Когда 17 января 1995 года после полученного второго ранения в ногу, я был доставлен в госпиталь в подвалах Президентского дворца, мне посчастливилось познакомиться с мужественным экипажем нашей бронемашины.

Экипаж состоял из двух человек, водителя и бойца, одним из которых была молоденькая симпатичная чеченка, в солдатской телогрейке с автоматом через плечо. В жизни я не видел такого сочетания красоты, стойкости, мужества и уверенности в своей правоте. Один взгляд этой красавицы-моджахеда убирал любые сомнения в нашей победе, и манерой говорить она ставила в неловкое положение за недавние переживания за наше будущее. Я запомнил редкое для чеченки имя этой красавицы — Рубати.

Погрузив более тяжело раненых в бронемашину, Рубати уехала снова испытать судьбу, пообещав вернуться в полночь за нами, если она будет жива.

Рубати и её водитель, которого звали Умар, сдержали своё слово и вернулись за нами в полночь. Когда нас, раненых, погрузили в бронемашину, выяснилось, что остаются ещё раненые, которые вынуждены будут находиться под падающими бомбами до следующей ночи. Увидев мольбу помощи в глазах остающихся раненых бойцов, Рубати приняла смертельное решение — самой остаться в окружённом здании и вместо себя погрузить в бронемашину раненого бойца.

Помню, когда на полной скорости наша бронемашина вступила на мост, мы считали секунды, которые отделяли нас, раненых бойцов, от свободы, которая начиналась на той стороне моста. И вдруг нас оглушил страшный взрыв на стороне водителя и бронемашину охватило пламя. Нам, раненым, удалось открыть заднюю дверь бронемашины и выпасть на землю. Когда мы отползли за бронемашину из-под продолжающегося обстрела, мы увидели охваченную сильным пламенем бронемашину на стороне водителя, огонь которого уже достиг выше его пояса. Охваченный пламенем водитель издавал глухой контуженный стон и временами покрикивал одно единственное слово — Аллах1у Акбар!".


А ВОТ - МАЛЕНЬКИЙ ЭПИЗОД ИЗ ЖИЗНИ РУБАТИ, ОПИСАННЫЙ ЕЮ САМОЙ:

"Наступает очередная годовщина героической гибели президента ЧРИ Аслана Масхадова. В связи с этим в моей памяти всплывают разные эпизоды тех далеких военных лет, в одном из которых я и хочу рассказать про человечность Аслана.

В одну из январских ночей 1995 года справа на ближнем краю площади "Свобода" перед Президентским Дворцом сработал очередной "сюрприз Рохлина": взорвался заминированный российскими военспецами труп чеченского ополченца в то время, когда родные пытались унести останки для захоронения. Погибли отец и две молодые сестры убитого. Тринадцатилетний брат отделался ранениями. Рохлин и в Чечне широко применял свои афганские "сюрпризы": минировал чеченские трупы, зная, что родственники не оставят тело незахороненным.

Я перевязывала рваные раны подростка и клялась себе в вечной ненависти ко всему, что будет именоваться "русским". Через несколько часов мы, человек десять ополченцев, собрались на короткий отдых в одной из подземных комнат Президентского Дворца. Здесь в то время располагался Главный штаб ВС ЧРИ, начальником которого являлся Аслан Масхадов. Услышав в соседней комнате наш разговор, к нам зашел Аслан и стал интересоваться нашим настроением. С впалыми от бессонных ночей глазами измождённые ополченцы делились очередными жуткими эпизодами зверств оккупантов. "У них нет Бога! этот народ состоит из одних дьяволов!", - обронил один. "Ух-х-х!", - вложил в эти звуки клокочущую в нём ненависть второй. Под гулкий аккомпанемент взрывов и пулемётной стрекотни мы пили кипяток. После короткой паузы Аслан тронул плечо сидящего рядом бойца и, как всегда, тихо, слегка откашливаясь, начал: "Этот народ такой же, как и мы. Просто их больше гнут и оболванивают...". Вспомнил своего бывшего сослуживца из Рязани, с которым дружил. Рассказывал про его моральную поддержку письмами, как он и его жена в трудные времена помогали его семье...

Сначала я даже опешила: как это фактический главнокомандующий чеченским ополчением так неуместно добрым словом вспоминает офицера вражеской армии! "Сейчас этот рязанец, наверное, командует одним из танковых соединений и со знанием дела расстреливает нас!", - зло пошутил ополченец. "Он никогда не придёт сюда на танке!" - мягко, но твёрдо ответил Аслан.

Что-то перевернулось, опрокинулось во мне. Ненависть, копившаяся во мне все эти месяцы ужасов войны, отпустила меня.

Таким он был - начальник Генштаба Чеченской Армии, а впоследствии - второй Президент Чеченской Республики Аслан Масхадов. В нём удивительно сочеталось несочетаемое. Абсолютное бесстрашие, железная воля, проницательность и вместе с тем мягкость сердца, сострадание и то, что именуют казённым словом "толерантность". От него исходило человеческое тепло. Это знают все, кто когда-нибудь хоть короткое время соприкасался с этим неповторимым ЧЕЛОВЕКОМ. Аллахас хай хаз Г1азот кхобал дойла!".


ВИДЕО-ИНТЕРВЬЮ С РУБАТИ МИТСАЕВОЙ:


(Рубати с 15:15 до 22:00)

Хотя Рубати сейчас находится "в Европах", она как бы рядом - такая живая, общительная, умная. А когда-нибудь о ее жизни напишут книгу, снимут фильм. Там, конечно же, будет много легенд - как видим, они начали создаваться уже сейчас. Видимо, с легендами надо общаться, пока они рядом )

P.S. Приношу свои огромные извинения сайтам, с которых взяла тексты, но не сослалась на них. Я очень-очень сильно уважаю ваши ресурсы, но нахожусь в российском информационно-юридическом пространстве и вынуждена беречь свой )
Tags: Ичкерия, война, личности, чеченки, чеченцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 304 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →